Владимир Комаров. «У него даже прозвище было: Все будет хорошо».

Владимир Комаров. «У него даже прозвище было: Все будет хорошо».

К 50-летию полета космического корабля «Восход». 50 лет назад впервые в мире был совершён полёт многоместного пилотируемого корабля. 12 октября 1964 года с «Гагаринского старта» космодрома Байконур на околоземную орбиту отправился космический корабль «Восход». На его борту находился экипаж в составе командира Владимира Михайловича Комарова, научного сотрудника Константина Петровича Феоктистова и врача Бориса Борисовича Егорова. Позывной членов экипажа — «Рубин». К 50-летию полета мы публикуем фрагменты беседы с дочерью командира экипажа Владимира Михайловича Комарова – Ириной Владимировной.

Чкалов. И все эти перелеты

«Они жили с семьей на 3-ей Мещанской улице. В очень интересном доме. В этом же доме жил один профессор – ученик Н. Е. Жуковского. Папа был тогда мальчишкой. И этот профессор ребятам во дворе про Чкалова и все эти его перелеты рассказывал. Папа слушал взахлеб. А родители говорили: «Володя, ты должен получить образование. Ты будешь летчиком – это хорошо, но тебе нужно быть еще и инженером, тогда ты будешь очень хорошим летчиком»».

«Все будет хорошо»

«Он вообще был оптимистом. У него даже было прозвище: «Все будет хорошо». Когда началась война, ему было 14 лет;а в 1945 годуему исполнилось 18 лет. Он повоевать не успел, но переживалвоенные события, как взрослый человек. Перед полетом в 1964 году на космодроме журналисты спрашивали космонавтов: «Самый счастливый день в вашей жизни?». Не помню, что говорил Егоров, что Феоктистов, а папа сказал: «9 мая 1945 года». Он очень любил жизнь. Он понимал, что жизнь – это счастье и надо ценить каждый день этой жизни».

 

 

«У папы работа»

«Работа у него такая была: он встает – я еще сплю, он приходит – я уже сплю. Он подойдет с утра, поцелует. К 8 часам - на работу, а иногда и раньше. Мама говорила: «У папы работа». Для меня это не было «папа – космонавт», я просто знала, что папа работает».

Первый полет

«По-моему, мама даже не знала, что он летит. Понимала, что готовится очередной полет. Но что именно папа полетит – не знала. Еще до космической подготовки папе предлагали: будешь заниматься летной деятельностью на новой технике на больших высотах. Но, что его ждет – не знал никто».

Стенгазета Леонова

«Они были молодые и очень веселые - в Первом отряде космонавтов. И все – с хорошим чувством  юмора. Леонов после каждого полета рисовал стенгазету. После полета 1964 года – тоже нарисовал».

Переписка на английском языке

«Сохранился папин англо-русский словарь 1941 года издания. Когда папа был уже в военном училище, он самостоятельно изучал английский язык. У него был близкий друг (по спецшколе ВВС), его жена закончила Институт иностранных языков и преподавала в школе. И чтобы практиковать язык, папа переписывался с ней на английском».

Константин Симонов

«Вернулись они на Землю 13 октября 1964 года. На одной из встреч, которая проходила в ЦДЛ (Центральном Доме Литераторов) присутствовал Константин Симонов. И вот они вчетвером сидят: папа, Феоктистов, Егоров, а между ними - Симонов. И вдруг этот человек говорит о папе, что относится к нему с большим восхищением и уважением. Но папа это все принимал не лично на себя. Он понимал, что он стал таким известным, потому что слетал. А слетал он, потому что этот корабль кто-то придумал, кто-то построил…». 

«Дома быть к 10 часам!»

«У папы с мамой было очень романтичное знакомство. Папа тогда служил на аэродроме в  Ханкале (Чечено-Ингушская АССР). Мама училась в Грозном на 3-ем курсе института. Папа с другом шли по центральной улице Грозного. В витрине фотоателье увидели портрет девушки. И папа влюбился. Стал ее везде искать, и в институтах в том числе. Благо, в Грозном их было всего два: педагогический и нефтяной. Однажды встретил ее на улице. Долго не подходил, потому что мама не знакомилась на улице. У папы был друг. У мамы - подруга. И дело закончилось тем, что познакомились сначала они, а потом они уже познакомили моих родителей.

Но дальше было еще интереснее. Мама снимала комнату в Грозном у двух старушек-сестер. Они в своем время окончили Смольный институт в Питере. У них был уговор: не позже 10 часов мама должна была быть дома. И вот: в 6 папу отпускают. Нужно было быстро поужинать и бежать на свидание. Два часа погуляют и все: в 10 часов вечера она должна быть на месте. Виделись совсем редко. Однако весной познакомились, а в октябре уже поженились».

«Королев для меня был просто добрым дядей»

«Я присутствовала при двух встречах с Сергеем Павловичем Королевым. Мы в то время отдыхали в Гурзуфе. А он – в Ялте с женой. И вот однажды, ранним утром, мы завтракали у Королева.

Для меня это был добрый дядя, который очень любил детей, который стоял в воде и поддерживал меня, потому что родители забыли взять мою резиновую лягушку. И вот этот добрый дядя держал меня на руках и говорил: «Ты вот так вот ножками, а вот так вот – ручками»».

Дача Чехова в Гурзуфе

«Родители отдыхали тогда в военном санатории, в котором размещали только взрослых.Папа говорит: «Ребят, а что мне делать, если я хочу с семьей отдохнуть? Я их не видел уже почти год». У него то подготовка, то очередные тренировки. В Союзе художников предложили: «Вы знаете, в Гурзуфе есть дача Чехова?». Вот на этой даче я с братом и жила.Там была часть дома, в которую на лето приезжали отдыхать художники. С нами рядом отдыхала семья художника В. А. Серова; того, кто написал «Штурм зимнего дворца». Они меня в карты научили играть. В «дурака»».

Чемодан на кресле

«Последнее, что я запомнила перед вторым полетом - на кресле несколько дней стоял открытый чемодан. Какие-то вещи в нем лежали, какие-то - в кресле, а какие-то в беспорядке - вокруг. Я все ходила и думала: почему он здесь стоит?».

О втором полете

«Он мог предполагать, чем все это может закончиться. Но я не представляю папу, который отказался бы от этого, крайнее непростого, полета. А после - кто-то летит вместо него, погибает… Как после этого жить? Для него это было неприемлемо».

Три букета

«У него было два друга, которые после гибели папы, в День рождения мамы каждый год приходили. Их можно было даже не приглашать. Они покупали 3 букета: два – от себя и один – от отца».